• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:56 

tafoxu!
Человечество расстегнуло ремень. Человечество приспустило брюки. Осознавая свое могущество, помня о священном долге, чтя наследие предков и заботясь о благополучии будущих поколений, мое человечество торжественно готовится к ежегодному акту глобальной мастурбации. Стряхнем хлебные крошки с могучей ладони, расставим ноги для устойчивости.. уже скоро, уже почти пора.

Как прекрасно дрочить всем миром. Ну-ка, вместе, ребята, ведь все мы – братья. Под сверкание гирлянд, пот треск петард, под знакомые мелодии, под любимые фильмы, под запах апельсинов и сосновых иголок, под танец снежинок, под мерцание звезд.

Раз, раз, раз! Дружно, вместе. Черные женщины и белые мужчины, пропащие мальчики и заблудшие девочки, утешенные сироты и сентиментальные банкиры, голодные собачки и нежные младенцы, гордецы и головорезы, благодетели и мученики, сельские учителя и городские наркоманы.

Чтобы никто не остался в стороне, чтобы никто в эти дни не грустил и не сомневался. Человечество будет потеть, человечество будет задыхаться, у человечества онемеет рука и потемнеет в глазах, но все это – пустяки, ведь с двенадцатым ударом, плюс-минус разница во времени, человечество снова - дружно, снова – вместе торжественно кончит в потолок пенными струями щампанского. И вздохнет облегченно. И улыбнется.

14:25 

tafoxu!
"Мандельштам пишет: На долю женщин в поэзии выпала громадная доля пародии в самом серьезном и формальном смысле слова. Женская поэзия является бессознательной пародией, как поэтических изобретений так и воспоминаний. Большинство московских поэтесс ушиблены метафорой. Это бедные Изиды, обреченные на вечные поиски куда-то затерявшейся второй части поэтического сравнения, долженствующей вернуть поэтическому образу, Озирису, свое первоначальное единство".

"Эдгар По заметил, что самая поэтическая тема в мире -- это смерть прекрасной женщины. Таким образом, почти по определению, женщина -- это героиня, невидимая вдохновительница, но не автор поэзии. Скорее она - жертва, положенная в основу нашей европейской эстетики. Это своего рода обратная сторона легенды о Пигмалионе и Галатее: возлюбленная должна быть убита во имя прекрасной статуи или гениальной поэмы. Каждую женщину-поэта преследует прекрасный труп поэтической героини, через который она должна переступать, чтобы писать.

"Поэтесса", описываемая Мандельштамом, представляет собой гротескное объединение излишества и лишенности; лишенная гениальности, она купается в излишестве стиля. Ее неумеренное употребление метафор и склонность к экзальтированной любовной лирике основаны на отсутствии культурных корней, ее основной недостаток - потеря, всегда предшествует обладанию, исконной целостности мужского образа: Озириса. Мы помним, что согласно легенде, пропавшая часть тела Озириса, которую богиня так и не нашла, это его фаллос. Отсюда -- любопытное переплетение сексуальности и эстетики (и особая культурная мифологизация, толкование как женской сексуальности, так и женской прозы ) становится все более и более очевидным, и нельзя удержаться от аналогии между "завистью к пенису" фрейдовской "нормальной" женщины и "завистью к перу" поэтессы, аналогия, которая уже породила множество каламбуров в американской и европейской критике.".

*источник*

22:52 

tafoxu!
В четверг в КиноТочке "Страна приливов" Терри Гиллиама.
Всем смотреть. Ул. Грибоедова, 26\6. Начало в 19-00.



18:13 

tafoxu!
В зоопарке установили большой экран и крутят рекламу всяких китикетов, а один большой тигр насмотрелся и потом ночью во сне плакал: и мне.. молочка, и меня.. на ручки.

06:04 

tafoxu!
Сигареты марки Aftersex Superslims продаются в комплекте с маленьким ритуальным кинжалом, под женскую руку.

**

В левом глазу был женский страх: что делать, если я больше не смогу его удивить; в правом - мужской: что делать, если он не сможет удивить меня больше. Правый был горьким на вкус, левый часто и влажно моргал.

11:42 

tafoxu!
Вырваться, выбраться,
Вы-ка-раб-ка-ца.
Ящерицей вылупиться
Из куриного яйца.

10:50 

tafoxu!
Иногда нельзя написать "целую", а можно только - с той же нежностью в пальцах - "суканахуйблядь". Кто не согласен, тот ни черта не смыслит ни в русском языке, ни в нежности.

15:33 

tafoxu!
Опять ходила к нему вчера и прождала его шесть часов. Он был «очень занят, ты же видишь». Я успела в этом желтом коридоре на этих кожаных пуфиках посмеяться, погордиться, поплакать, позлиться, почувствовать себя «выше всего этого», написала половину злобного рассказа и, наконец, решила, что когда дождусь его – ни за что ему не улыбнусь.

А потом сидела, как всегда, тихонько, на стульчике, в уже затихшем университете и уже пустом кабинете, смотрела на его желтые непропеченные пальцы, а он делал вид, что в моей бумажке с пятью галочками разобраться вовсе не просто.

И потом он, конечно же, спросил, зачем мне этот маркетинг, такая гадость. А я, конечно же, растерялась и сказала глупость: Почему гадость? Я смогу, например, заниматься социальной рекламой. А он сказал, улыбаясь: Маша, я не хочу тебя обидеть. Я просто думаю, что пора тебе уже пристать к какому-нибудь берегу.

И я хотела ответить: Что вы знаете о моих берегах, Яков Моисеевич?
А сказала только: Понимаю, что обидеть не хотите.
И улыбнулась.
И ушла.

Что я могу сделать, если кроме него я никогда никого на свете не стала бы ждать шесть часов? И кроме него мне никому на свете ничего не хочется доказывать.

И почему для меня так важно, что обо мне думает этот слепой, глухой, самодовольный старикан, который на самом деле ничего обо мне не знает и знать не хочет?

Когда-нибудь он умрет. И тогда ничто мне не помешает сочинить рассказ о том, какая у нас с ним была тонкая эмоционально-интеллектуально-эзотерическая связь, и самой в это поверить.

Я приду к нему на могилу, когда на ней уже никого не будет. И уже не буду стесняться и расскажу ему все про себя и про свои берега. Ему придется слушать – меня, потому что там уже не будет больше никаких других умненьких, хорошеньких, способных и воспитанных девочек, а буду только я.

И когда-нибудь я буду ужасно горько плакать о том, что вот я стала наконец такой, что не замечать меня невозможно, и невозможно мной – не гордиться. А гордиться уже некому.


12:42 

tafoxu!
Счастливая суббота:
утром – никуда не спешить,
днем – ни о чем не беспокоиться,
вечером – ни по кому не скучать.

15:44 

tafoxu!
Арифметика права,
Три не делится на два.
Упростим для красоты:
Кто-то – он, кто-то – я, кто-то – ты.

Биология права,
Три не делится на два.
Сели в саночки друзья,
Первым он, второй – она,
сзади - я.

Но свинцовые слова
Все равно разрушат то,
Что не делится на два,
Освещая изнутри
наше – три.

13:01 

tafoxu!
Прошлой осенью я была в Варшаве и навестила мамину подругу, пани Пентковску. Мы с ней прогуливались по парку недалеко от ее дома, и она рассказала, что в Варшаве, оказывается, есть целая беда со шведскими воронами. Шведские вороны прилетают на зиму в Варшаву и жутко засирают городские парки. Я уж не знаю, как они выяснили, что вороны - шведские. Подрядили, наверное, бригаду орнитологов. Но - какой шикарный сюжет! Представляете, как Шведам повезло, что их вороны полюбили Польшу, а не Россию?

Я даже думаю, что можно бы снять псевдо-документальный фильм про два вымышленных европейских государства, большое и маленькое. Вороны из маленькой страны вдруг принялись засирать парки в большой стране, а в большой стране как на грех - выборы, и кто-то из кандидатов обещает народу решить проблему с вражескими птичками раз и навсегда! Восторженные граждане избирают его в президенты, и он приступает к спасению страны от захватчиков. Создается специальная миграционная служба, все отечественные вороны снабжаются пластиковыми паспортами на лапах. Затем создается бригада пограничного контроля - несколько вертолетов с огромными сетками, которые отлавливают мигрирующих птиц. По закону птиц должны депортировать на родину, в маленькую страну, но вороны, не будь дуры, летят обратно, чтобы не мерзнуть. Обиженные пограничники становятся жестокими, стягивают сетки туже, вороны погибают и тухнут на приграничных территориях. Маленькая страна смотрит на это буземство и не знает, что делать - не ссориться же из-за ворон, в самом деле? Но - в маленькой стране много экологических организаций, которые вступаются за бедных птиц и поднимают скандал. Независимые каналы показывают жалостливые рекламные ролики про маленьких воронят, которые мерзнут на обледенелых сучьях, перебирая озябшими лапками - без злосчастных пластиковых колечек! Мировая общественность возмущена жестокостью большой страны и ропщет, забыв на время даже о ядерном оружии. Тогда президент большой страны шепчется с министром здравоохранения, и на следующий день все правильные газеты публикуют душераздирающую статью: младенец ползал по парку, нечаянно съел импортное воронье дерьмо, отравился и умер. Народные массы возмущены. Далее, кто-то вредный в большой стране проводит независимое исследование и выясняет, что по факту рождения вороны-то как раз и не импортные, потому что хотя большую часть года они обитают в маленькой стране, но детенышей выводят как раз за границей.

Ннну и дальше в том же духе, в общем.

16:47 

tafoxu!
Никогда не пишу про Цветаеву, потому что стесняюсь. Все девочки любят Цветаеву, все девочки знают ее наизусть, все девочки над чем-нибудь из нее плакали. Ревную, стесняюсь и злюсь. Но на самом деле втихаря думаю, что я люблю ее не так, как все остальные, и понимаю лучше всех остальных. Или даже – нет – что мы с ней друг друга лучше остальных понимаем.

Еще стесняюсь писать про Цветаеву, потому что неизбежно начинаю ей подражать. Сразу появляются у меня эти ее длинные тире, эти паузы во фразах, эти разрывы и переносы. Стыдно не потому, что, копируя, теряю себя – но кто я такая, чтобы ей подражать?

Но все равно - никогда я ничего такого больше не читала, и никогда, наверное, так никого больше не прочту.

Люблю ее за то, за что, в общем-то, и нужно любить серебряный век. Все они не улетели от нас в небо на золоченом облаке, как Пушкин с Лермонтовым, не носили светящихся бород, как Толстой, не замуровались в черном коленкоре, как Достоевский. Все они – вот они – курили, дружили, лазили на крышу, ходили по Москве.

От сере6рянного века нам осталось два: первое – то, что было написано, поставлено, сыграно, издано. Все совершенное, ювелирное, закрепленное и сохраненное пусть не долгим, но – временем. И второе – то, что на полях, из-за кулис, из кухонь и зрительного зала, то, что время скоро совсем сотрет. Потому что вот, например, письма Пушкина к Гончаровой – это уже совсем не живое, и читаешь, как чудачество, граничащее иногда с пошлостью. Не Пушкин виноват, а время.

А от Цветаевой, Волошина, Мандельштама нам достался – как тот платок, который поколения еще не занюхали дочиста, который еще сохранил запах – вероятно, White Rose.

«Баба – мне внуки на урне напишут», но больше всего из Цветаевой люблю и буду любить – Повесть о Сонечке.

И вот там, к стати, очень видно эти два наследства серебряного века. Выточенное – Маринино, и второе, совсем непосредственное, в тех местах, где она переписывает кусочки из Алиной тетради. Это как – у Марины – сама сущность апельсина, сама апельсиновость, во всех пяти чувствах, или даже уже нет – уже вне пяти чувств, уже сама душа апельсина. А потом Аля пишет просто, что апельсин был – круглый, оранжевый, с толстой кожурой, лежал на столе. Только никаких апельсинов у них тогда. В революционной Москве, конечно, не было – у них вместо апельсина была Сонечка. Они все собирались на кухне и друг для друга были – пироги, орехи, апельсины и вино.

Но вот этого двойного взгляда все тамошнее делается ужасно настоящим. И я чувствую, глядя на фотографии, что она в самом деле могла быть, могла говорить, писать почти обычной ручкой по почти обычной бумаге. Я вижу ее руки, лежащие на тетради, руки в кольцах, руки не тонкие.

Я только потому верю, что 1917 год был, что об этом обмолвками сказано у Марины. Обмолвками – не потому, что ей было все равно. Не знаю, почему. Потом об этом подумаю.

Еще одно ужасно доказательство того, что она была – и того, что это время было – это письмо ее к Берии, написанное за два года до смерти. Невозможное письмо. Если бы нужно было кого-нибудь убить, чтобы оно никогда не было написано, - я бы убила.

В одном старом сборнике, который я читала еще в школе, есть предисловие одной бабы, имя которой не имеет значения. Ранбше я никогда не обращала внимания на предисловия, прочитала его поэтому совсем недавно. Я хотела даже разыскать эту бабу и написать ей о том, что за такие слова она сгорит в аду. Но подумала потом, что, возможно, тогда издать Цветаеву без этого предисловия было невозможно. Если так, то я прошу учесть на страшном суде мое ходатайство за эту женщину.

23:57 

tafoxu!
Жалобный - такой, который намеренно вызывает жалость.

Жалкий - такой, который вызывает жалость и отвращение.

Жалостный - такой, который вызывает жалость и сочувствие.

Жаленький - такой, который вызывает неприятную жалость, но все-таки достоин снисхождения.

Жалистный - такой, который вызывает у меня жалость и сочувствие, но при этом я отношусь к своему сочувствию с легкой иронией.

И это еще если брать только качественные оттенки, игнорируя количественные. Потому что есть еще, к примеру, жалковатый - то есть, немного жалкий.

Upd: И еще ведь бывает жалостливый.. это уж я вообще не знаю, что такое.

09:09 

что такое оксюморон?

tafoxu!
Наткнулась в статье про "Наших" на словосочетание "комиссары-правозащитники". Сталинисты-либералы, блин. Коммунизм с человеческим лицом.

00:31 

tafoxu!
Аббревиатуру "SMS" можно расшифровать почти как "SOS": Save My Soul. Забавно, что смысл многих sms-ок действительно именно так и нужно понимать. Особенно - не отправленных.

14:59 

tafoxu!
Сижу на балконе так смирненько, зажав ладони между коленками. Нельзя говорить, когда хочется, можно – когда ясно, зачем. На каждую любовь отведено определенное количество поцелуев и слов. И никогда не знаешь, сколько их там еще осталось.

12:41 

tafoxu!
Актуально для Рязани:

В четверг, 2 ноября, стартует Наташин (и немножко мой) проект КиноТочка. Это будут сеансы хорошего эксклюзивного кино с небольшими вводными комментариями. Удалось добыть нормальное помещение в центре, хорошую аппаратуру и отличного эксперта Холмогорского В.В. Плюс, наверное, будет бесплатный кофе.

Подборкой фильмов занимается наш эксперт, но процесс это, в принципе, контролируемый, можно будет высказывать пожелания в пределах формата. Вообще-то, по опыту знаю, что ждать от Холмогорского можно чего угодно, от «Олимпии» Рифеншталь до трэш-изысков вроде «Пасеки».

Сеансы будут раз в две недели, по четвергам, в 19-00, в здании библиотеки на ул. Грибоедова. Перед каждым сеансом будем заранее распространять флаеры-напоминалки, вход бесплатный. Зал там не очень большой, но приводить с собой кого-нибудь одного-двух вполне можно.

P/S Кто кинет сообщение в свой блог или еще в какое хорошее место, получит лично от меня к бесплатному кофе бесплатный крекер )

20:51 

tafoxu!
Надо издать такой закон, чтобы все словари всегда издавались с надписью в пол-обложки, черным по белому, как в Европе на сигаретах: WORDS KILL.

Слова - зло. Ядовитые ублюдки. Наверняка все в мире наперекосяк потому, что одно из них стояло в начале. Вот если бы наоборот, до Бога были одни слова, слова, слова, и бытие начиналось – с молчания.

09:38 

tafoxu!
Прочитала "Дьявол носит Праду" с само собой разумеющимся удовольствием, но ощущение от нее, как от пакетика жевательных медвежат. Проглотишь, и не вспомнишь, что во рту что-то было, - даже пить не хочется.

Заметила в процессе, что бестолковую прозу всегда отличает гнуснейшая реалистичность. Названия кафешек, описание утреннего душа, картинки на футболках, кто как на себя наблевал, кто на сколько завел будильник и чем его с утра стукнул.

Я думаю, это либо оттого, что другими способами у автора не получается передать ощущения от людей (молода, цинична, небрежна, грубоват, утомлен), либо для того, чтобы зацепить читателя "взаправдашностью", которая лично мне - пофигу. Я вообще люблю, когда врут.

Вспоминаю, как меня впечатлило когда-то в детстве еще у Марининой: "горло болело так, как будто в него засунули рулон наждачной бумаги, пропитанной перцем". Помимо того, что это логический абсурд, я не понимаю, зачем тратить на это целых полторы строчки?

Нужно, правда, еще вспомнить Павича, который постоянно упоминает названия духов и сложных кулинарных явлений, но его детали не имеют к реалистичности никакого отношения.

Или вот я пытаюсь вспомнить, от чего умер отец Сартра в "Словах". Чем-то, наверное, болел, но я запомнила только, что он "заболел и умер". И ведь в самом деле не важно, какие там у него были симптомы.

Или еще у Кундеры было про женщину, которая относилась к своему телу как к механизму, за которым нужно было ухаживать, чтобы он не испортился, и "иногда менять прокладки". Отвратительная деталь, но ведь понятно же, зачем она. Границы моего я проходят там, где начинаются чужие прокладки, даже если это прокладки для непосредственно ко мне относящегося тела.

А еще раздражает, когда авторы попсовых текстов упоминают имена хороших режиссеров, известных писателей или какие-нибудь вообще образы из античной литературы. Просто так, для красоты. Вон, чего я прочитал, а вы говорите, что я попса! Но иногда это бывает очень уместно и здорово, не поспоришь.


14:07 

tafoxu!
I sometimes think I’d rather crow
And be a rooster than to roost
And be a crow. But I dunno.

A rooster he can roost also
Which don’t seem fair when crows can’t crow.
Which may help some. Still I dunno.

Crows should be glad of one thing though;
Nobody thinks of eating crow,
While roosters they are good enough
For anyone unless they’re tough.

There are lots of tough old roosters though,
And anyway a crow can’t crow,
So mebby roosters stand more show.
It looks that way. But I dunno.


ANONYMOUS


Интересно мне, что английскую и американскую поэзию нередко подбирают в книги просто от балды (на вкус редактора) или, что еще чуднее, - по теме: о юношеской любви, о войне, о проблеме выбора, о старости. Авторы вперемежку, жанры вперемежку, эпохи вперемежку. Очень чудно. И еще чудно, что в таких сборниках нередко попадаются стихи, автор которых вообще неизвестен. В русской поэзии я такого никогда не встречала, и даже представить не могу, как это может быть, если не блатняк и не народное.

В нашем сознании связь между личностью автора и его произведением очень прочна. Любить "Мне нравится, что вы больны не мной..." и не знать, что это Цветаева, - кощунственно. Поэтому никаких "анонимусов" у нас не появляется.

А потом мне вспоминается монолог из "Общества мертвых поэтов", в котором учитель говорит, что люди пишут стихи, потому что у них есть passions, и ценно в поэзии в первую очередь именно это, а не то, насколько стихи совершенны и наполнены прекрасным духовным смыслом. Мне эта мысль очень нравится, нравится, нравится.. пока не приходит к нам в офис поэт с лысиной, пахнущей дешевыми сигаретами, и не просит "содействовать" изданию его сборника лирики(бля). И я читаю его лирику(бля) и понимаю, что мне хочется сделать ему очень больно, и моя толерантность к его passions тут же заканчивается.

Но, с другой стороны, - это англосакксонское отношение к поэзии в отрыве от человека - прекрасно. Потому что стихи - это не заслуга поэта, правда. И такое легкомысленное, панибратское, лишенное почтения отношения больше похоже на настоящую любовь. Поэзия - как гроза, как поле, стихи - сами по себе, как волчата или звезды.

Так что я still dunno. Когда мама говорит, что начинающих поэтов нужно топить, я горячо с ней спорю. А потом сама шиплю вслед какому-нибудь барду, что если кто родился поэтом, но не Пушкиным, то лучше бы ему пойти и самому утопиться по-честному.

Tormashki

главная