Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
18:48 

tafoxu!
Очень трудно выцедить из пустоты живого человека. Вот я вижу ее, Катерину. Она сидит у окна в полупустом вагоне экспресса, разувшись, подобрав под себя ноги и накрыв колени курткой, чтобы какой-нибудь проходящий мимо пассажир не заметил линялые красные носочки. Прислонилась лбом к обшитой пластиком стене и смотрит в окно, а за окном темно и зима. Я вижу ее, Катеньку. Она проводит кончиками пальцев по запотевшему стеклу, и мелкие капельки собираются в крупные капли, и в подушечках пальцев, холодных и мокрых, столько нежности, что хочется засунуть их в рот, но нельзя, потому что грязно, и под пальцем уже чувствуется крошечная песчинка. Катеньке сразу становится противно, она воровато засовывает руку под куртку и вытирает пальцы о джинсы.

18:35 

tafoxu!
– Бонтроп, – говорила она, – я ухожу. – А когда она называет его вторым именем – Бонтроп, это должно означать для читателя, что ею овладело ощущение сирости, и оба они ей кажутся точечками в пустыне, и хочется только встретить смерть один на один, потому что люди ведь мрут ежедневно, мрут за обеденными столами или так вот, на воле, в осенних лесах; и хоть костры пылали и леди Пальмерстон и миссис Дерби ежедневно приглашали ее на обед, на нее нападала жажда смерти, и, когда она ему говорила «Бонтроп», на самом деле она говорила: «Я умерла», и уходила, как дух бы ушел, сквозь призрачно-бледные буки, и уплывала глубоко в одиночество, словно последний звук, последнее движение – остыли и она вольна идти куда глаза глядят, – все это должен услышать читатель в ее голосе, когда она говорит «Бонтроп», и должен еще прибавить для полноты картины, что и для него самого оно означало – вот тут уже мистика – отъединение, и замкнутость, и бестелесное хождение по палубе брига в бездонных морях.

Вирджиния Вульф, "Орландо"

16:13 

tafoxu!
Сегодня утром кто-то мысленно погладил Катю по щеке, и ей приснилось, что она сидит в незнакомой комнате на диване, и на плече у нее спит незнакомый мужчина. Очень красивый, гордый, сильный и добрый мужчина, с острыми чертами лица. Сперва он просто сидел рядом, а потом почему-то вдруг заснул, - наверное, очень устал. Катя чувствовала тепло у себя на шее и боялась пошевелиться. Было интересно, что скажет мужчина, когда проснется, но Кате хотелось еще хоть немного просто посидеть вот так. Она была растеряна и счастлива. В комнату заглянула какая-то девушка, посмотрела на Катю с завистью и спросила: «Для любви - не слишком ли тесно?»
Катя ничего не ответила и проснулась.
Чувства, которые приходят к нам во сне, всегда – настоящие. Сегодня утром кто-то погладил Катю по щеке, чтобы она вспомнила растерянность и счастье.

15:52 

tafoxu!
Почему-то вспомнилось вчера, как в младших классах нам задали на дом нарисовать свою игрушку.
Я нарисовала гуашью в альбоме что-то примерно вот такое:


Не знаю, что это, и откуда оно взялось в моей голове, но я была уверена, что прокатит: мало ли, у кого какие игрушки? Ничего подобного. Училка спросила: "Что это такое?", я растерялась: "Ну это... так..." "А вот надо не ТАК, а рисовать, что задано", - сказала училка и поставила мне трояк. Не то чтобы я обиделась. Нарисовала ей плюшевого щенка, как положено, и мячик. Но вот, оказалось, что я до сих пор очень отчетливо помню эту тройку: остренькая такая троечка, с жирной точкой, написанная красными чернилами на альбомном листе. Чернильная тройка на гуашевом рисунке выглядела ужасно неуместно, как акт вандализма. Чем она по сути и была.

upd:

А еще, еще вспомнила! Я нарисовала снеговика с опущенным вниз носом-морковкой. А училка исправила. Красной ручкой нарисовала ему задранный верх нос. Ужасно. Прямо по рисунку - красной ручкой.

18:02 

tafoxu!
На улице минус 25. Собираюсь на работу, не могу найти перчатки. Вспоминаю, что забыла их вчера в такси. Вспоминаю, что у меня есть голубые варежки. Нахожу только одну. Иду на работу, держа руки в карманах, по пути захожу на рынок и покупаю новые перчатки. На работе лезу в сумку и нахожу старые перчатки. Оказывется, я не забыла их в такси. После работы иду к маме: мама вернулась из командировки и привезла мне подарок - ура, новые перчатки! Прихожу домой уже с тремя парами. Две ненужные убираю в шкаф. Нахожу в шкафу вторую голубую варежку.

22:09 

tafoxu!
Сегодня утром со мной случился приступ непонятного счастья. Стояла в очереди на почте, чтобы отправить ПоЮ открытку, и думала, что хорошо бы вместе с открыткой послать ей это утро и эту почту, и растерянных старушенций, и развешанный по стенам дождик, и торговый лоток с туалетной бумагой, и песню "я буду долго гнать велосипед". Потому что каким-то странным образом все это так же прекрасно, как Сикстинская капелла.

Потом, проходя мимо помойки, увидела картонную коробку с надписью "Раковина эмалированная" и ощутила прилив радости от того, что кто-то купил себе новую раковину. Установил на кухне, трубы подсоединил, открыл кран и залюбовался.

21:57 

tafoxu!
Дизайнер Леха только что сформулировал главное правило русского языка:

Многоточия ставят неудачники.

21:15 

tafoxu!
Еще про Фаину Георгиевну

Любимых игры у кошки две:

«Поймай ежа». Правила простые и хорошо знакомые всем владельцам собак. Бросаешь палочку, животное ее приносит. Только в случае с некрупной даже по кошачьим меркам Фаины Георгиевны это не палочки, а мелкие сучки и шишки, а если играем дома – то меховой ежик. Иногда Фаина Георгиевна охотится на большого зверя: плюшевого кота примерно с нее размером. Пойманную дичь она приносит, держа за хвост или за шкирку (и в этом случае очень хищно хрипит).

«Лишняя конечность». Лишней конечностью считается любая конечность, торчащая из-под одеяла. Кто не спрятал, сам виноват. Проснувшись рано утром, Фаина Георгиевна медленно обходит кровать по периметру, без предупреждения набрасываясь на лишние конечности. Однажды (в детстве) она решила, что голова у человека тоже считается конечностью, но мы с ней несколько раз очень серьезно поговорили, и она признала, что была не права.

Команды кошка знает тоже всего две:

Первая команда – «Фаня!» – означает, что нужно прийти и посмотреть, в чем дело.
Вторая команда – «Фанябля!!!» – означает, что пора смываться.

Вообще-то животное доброе, только немного буйное.

20:52 

tafoxu!
Пол в ванной усыпан катсаном: Фаина Георгиевна снова, не дождавшись меня с работы, попыталась самостоятельно сменить наполнитель у себя в горшке. Никогда бы не поверила, если бы речь шла не про мою собственную кошку, но это не совпадение: каждый раз, как я забуду вовремя сменить ее катсан, она находит пакет, проковыривает дырочку в уголке и выгребает наполнитель. Только до лотка донести не может, - лапки не приспособлены.

14:30 

tafoxu!
Умер Петр Вайль.
Не понимаю, что происходит. Два любимейших автора за одну неделю.

22:57 

tafoxu!
Умер Милорад Павич.

14:12 

tafoxu!
Похоже, с мизантропией пора завязывать.

О прекрасном:

Да здравствует дерьмовое кино! Мне хочется совершенно искренне, безо всякой иронии петь ему дифирамбы.

Ходила в пятницу смотреть "Новолуние" и получила огромное, просто огромнейшее удовольствие. От этой чудесной бледнолицей девочки, от ее алых губ и крупных зубов, от вязаных свитерочков и этого восхитительного страдающего взгляда. Как же все замечательно! Он ее бросил, и она три месяца просидела у окна... а он страдал и появлялся в виде этакой дымки, чтобы уберечь ее об безрассудных поступков... она говорит ему - обрати меня в вампира! - а он ей - нет, нет, я не могу обречь тебя на такие муки... а потом он думает, что она умерла, и едет отдаваться на Страшный Вампирский Суд, а она спасает его, вся такая отчаянная и серьезная, вся такая на желтой спортивной итальянской тачке... ох, мамочки мои, какая же прелесть. А в конце... а в конце! "Если ты хочешь, чтобы это сделал я, у меня будет одно условие... выходи за меня замуж... чтобы вместе... навеки..."

Давайте же, девочки, признаемся друг другу шепотом на ушко: как бы мы ни любили мы рассуждать, дымя тонкими сигаретками, обо всяких там джармушах, куросавах и каурисмяках, нет и никогда не будет ничего милее для наших сердец, чем вот такой простейший, честнейший, совершеннейший кич.

Есть в нем та пронзительная красота, к которой все мы стремились, выводя на полях тетрадей женские лица с огромными глазами, пухлые сердца, проткнутые булавками, и прочую дребедень. Настоящая, не замороченная, колюще-режущая красота равнодушной набоковской лолиты, валяющейся на диване с журнальчиком для подростков. Красота битловской "love me do", исполненной на стадионе для тысяч 16-летних заплаканных фанаток.

Но все это, как обычно оно и бывает, уже было очень точно сказано. Например, у Цветаевой в "Повести о Сонечке"

14:11 

tafoxu!
... губной помадой она воспользовалась всего один раз в жизни: чтобы написать "хуй гламуру" на зеркале в женской уборной ночного клуба.

13:01 

tafoxu!
В продолжение дискуссии под постом о вечно сияющих людях.

Пересмотрела вчера "Вики, Кристина, Барселона". Несмотря на все дурацкие выходки Кристины, на ее суетливость, суматошность и непостоянство, и даже несмотря на недостаток ума (по крайней мере, в фильме его не видно) она мне в тысячу раз ближе, чем Вики. Потому что Кристина признает страдания неотъемлемой и важной частью жизни. Вики, правда, тоже не светится, как энергосберегающая лампочка, но ей не хватает, как Кристине, смелости, чтобы отпустить синицу и в очередной раз погнаться за журавлем.

Я думаю, что счастье - это сон. Не сновидение, а именно сон, то есть те обязательные 6 часов в сутки, которые мы проводим с зыкрытыми глазами, равномерно дыша. Счастье скучно, как спящий человек. Пять минут можно растроганно полюбоваться, но это - все.

Счастье необходимо, как сон. Счастье - это заслуженная награда после долгого дня. Но между сном и сном, то есть между счастьем и счастьем, должно быть что-то еще, и это что-то должно заставлять нас хмурить лоб, чесать в затылке, чертыхаться, отчаиваться, упрямиться, искать, уставать, злиться, сомневаться и так далее.

Может быть, есть люди, которые могут проделывать все это с неизменно сияющим видом. Тогда я, конечно, не права.

16:28 

tafoxu!
И еще одно мизантропическое наблюдение: когда о ком-то говорят, что это "замечательный человеЧЕК", значит этот кто-то (обычно женского пола) - полный кретин, маскирующий свою ничтожность отчаянным оптимизмом.

16:23 

tafoxu!
Не люблю счастливых людей. Несчастных, правда, тоже не люблю, но несчастные - они хотя бы тихо себя ведут, а счастливые-то светятся. Вчера видела одну такую сияющую девочку: все в ней хорошо, и лицо симпатичное, и одета приятно, и манеры адекватные, даже пахнет хорошо. Но светится непрерывно, как отполированная лысина.

И еще одна у меня есть знакомая – умная, талантливая, поет, рисует, танцует, на трех языках разговаривает, - но общаться с ней не могу, потому что у нее в каждом глазу по энергосберегающей лампочке. Ничего не могу с собой поделать, все время хочется сказать: ну хули ты светишься, родная, когда в эту самую минуту люди в тюрьмах гниют, пенсионеры голодают, дети покупают героин, а котенка машиной переехало?

И ведь не то чтобы я сама все время думала о котятах с пенсионерами, нет. Депрессивных, недовольных, обиженных судьбой и постоянно переживающих о будущем этого поганого мира я тоже не выношу. Но не может же у человека все время быть хорошее настроение?!

Это лезущее из ушей счастье отдает каким-то идиотизмом, ограниченностью, упрощением сложных вещей и – это, наверное, самое неприятное – полным отсутствием сомнений.

«Все на свете должно происходить медленно и неправильно, чтобы не сумел загородиться человек, чтобы человек был грустен и растерян» (с)

01:15 

tafoxu!
Всем, кто в детстве верил в милиционера Дядю Степу, рекомендуется поддержать вот такую тему.
В самом деле, милиция вовсе не обязана быть такой гадской, какой она сейчас является.


00:12 

tafoxu!
omg. английская колыбельная:

Three blind mice,
Three blind mice,

See how they run!
See how they run!

They all ran after the farmer's wife,
Who cut off their tails,
With a carving knife.

Did you ever see such a thing in your life,
As three blind mice.

13:26 

tafoxu!
Когда я думаю о скандале вокруг статьи Александра Подрабинека, у меня начинается легкая шизофрения. С одной стороны, мне как маркетологу, статья эта не очень симпатична: сразу ясно, что пытаться понять ее никто никогда ни за что не будет, – слишком силен взращенный в нас с детства трепет перед ветеранами. При этом, строго говоря, прямого оскорбления ветеранам эта вывеска не наносила – шашлычную ведь не назвали гитлеровской или фашистской (весьма показательно, между прочим, что всякие патриотические дружины со стилизованными свастиками на рукавах ветеранов особенно не тревожат). Звание «ветеран Великой Отечественной войны» означает совсем не то же, что «доблесный защитник советской власти от нападок диссидентов». Получается, что знак равенства между этими понятиями, поставленный кем-то либо по глупости, либо по грамотному расчету, Подрабинек в своей статье весьма прочно укрепил на радость нашистам и прочей шушере, лидеры которой маркетинговыми соображениями не брезгуют и знают, как использовать с народные настроения в своих интересах. Надо отметить ради справедливости, что Подрабинек обращается в своей статье не ко всем ветеранам, а только к тем, кто написал жалобу на несчастную шашлычную. Правда, уточнение это фигурирует в тексте только один раз, и вряд ли кто обратит на него внимание, прочитав дальше: «Это вы, советские ветераны, защищали советскую власть и потом были обласканы ею, а теперь страшитесь правды и цепляетесь за свое советское прошлое».

С другой стороны, отвратительный скандал, который начался из-за этой статьи, и продолжился после того, как в защиту свободы совести (а не Подрабинека лично!) выступила Элла Памфилова, раздражает меня еще больше. Что бы там ни говорили члены ОПы и Комисси по правам человека, энергично открестившиеся от заявления Памфиловой, опубликовать скандальную статью в журнале – это одно, а терроризировать человека, дежуря под окнами его квартиры – это совершенно другое. Не то чтобы я очень сочувствовала Подрабинеку лично – человек, я думаю, прекрасно понимал, на что он идет, а за годы журналистской работы привык, наверное, и не к такому. Ужасает меня то, что нашисты открыто, гордо расправив плечи и чувствуя за собой поддержку народных масс, занялись тем, что нельзя назвать иначе как травлей. Это гнуснейшая травля, и сходство нашистов со сворой собак тут настолько очевидно, что у меня просто мурашки бугет по коже.

В контексте всего этого, я начинаю думать, что Подрабинек был прав, опубликовав вместо деликатной аналитики скандальную статью. Как еще можно приучить общество к тому, что любое мнение, как бы оно ни противоречило общественным стереотипам, имеет право на существование и уважение? Думаю, что таких статей должно быть много, и чем скандальнее, тем лучше. Пусть их публикуют не общественные организации, которым приходится деликатно выстраивать отношения с общественными силами, заботиться о собственной репутации, общественном мнении и прочих неромантических вещах. Пусть их публикуют независимые журналисты, готовые к тому, что под их окнами будут лаять своры собак. Задача общественных организацией и институтов в этом случае – сделать именно то, что сделала Памфилова, - встать на защиту принципа свободы, а не отдельно взятого человека и его личной точки зрения.

11:31 

tafoxu!
«Из таких как вы, Маша, вырастают самые печальные неудачники. Такие, у которых все могло получиться, но ничего почему-то не получилось».

Может быть, он сказал это как-то по-другому, или что-то совсем другое имел в виду. Может быть, это была одна из тех фигней, что он разбрасывает направо и налево, зная, что не здесь, так там попадет в точку. Скорее всего, так оно и было. Каждому хочется верить, что у него все может получиться, и каждый боится, что почему-то не получится. Скажите об этом человеку невпопад, как будто эта мысль неожиданно пришла вам в голову, посмотрите при этом ему в глаза, а потом отведите взгляд к окну, дайте понять, что не ждете никакого ответа, выдержите паузу в полминуты и вернитесь к теме прерванного разговора. А если вы сделаете все это рано утром в тихом кабинете еще пустого университета, и если вам будет 70 лет, и тот, кому вы это скажете, будет бояться вас до чертиков и любить до слез...

Так или иначе, мой Старик с пальцами из непропеченного теста одныжды бросил в меня эти слова и попал. Я, бывает, забуду о них на полгода, на год, а потом они всплывают вдруг откуда-то посреди ночи, как Страшная Правда. И хотя я точно знаю, что никаких Страшных Правд на свете не бывает, от этих слов я не могу отделаться.

Что значит «все могло получиться»? У кого в этом мире получилось «все»? Мне хочется схватить Старика за сутулые плечи, трясти и спрашивать: у вас, что ли, все получилось? Вы, что ли, не тратили времени понарпасну и ни о чем не жалеете? Может, это вы один из тех людей, которых вся планета ищет, но никак не может найти – один из тех, кто прожил «настоящую» жизнь, кому не о чем сожалеть и нечего стыдиться? Вы?! Мне хочется трясти его до тех пор, пока я не увижу, что из него, как из каждого нормального человеческого существа, сыплется зависть, страх, сомнения, отчаяние и сожаление о других, неведомых, непрожитых им жизнях. Мне хочется разобрать его на кусочки и убедиться, что он точно такой же, как я, что никаких «других» людей не бывает на свете и быть не может.
Мне хочется убедиться, что никакая жизнь не может быть более настоящей, чем моя, наполненной большим количеством смысла.

Я представляю, как рассказала бы все это психотерапевту. Прекрасные они люди, эти психотерапевты, помогают нам чувствовать себя здоровыми и счастливыми.

- Маша, вам кажется, что в вашей жизни недостаточно смысла? Это ощущение совершенно нормально, оно заставляет нас двигаться вперед...
- Нет, черт возьми! – Заору я, как Тони Сопрано, - Вы не понимаете! Разве смысла может быть достаточно? Я хочу знать, можно ли жить по-другому, можно ли распорядиться жизнью лучше, чем это делаю я.
- А как, по-вашему, должна выглядеть эта другая жизнь?
Тут я задумаюсь, засмущаюсь и стану водить пальцем по обивке кресла.

Можно ли жить, не тратя времени на всякую ерунду? Конечно, можно. Зачем мне столько неинтересных людей, глупых книг, пустых фильмов? Стоит ли так много времени думать о новых туфлях, пластиковых окнах, объеме талии и бедер? Может, жизнь станет более настоящей, если я перестану пить, курить, и займусь йогой? Может быть, для настоящей жизни надо отбросить все ненужное, оставить самое главное, и уделять этому главному как можно больше времени и сил?

Мне страшно думать о том, что есть люди, которые справляются с этой жизнью лучше, чем я. Это означало бы, что мне нужно многое изменить в себе, а перемены в себе – это такое тухлое занятие.

В старших классах я переписывалась с одним мальчиком, который учился в Англии. Мальчик был, как мне тогда казалось, слишком хорош для меня, – по крайней мере, он не грыз ногти и следил за чистотой своих ботинок. За неделю до каникул я сказала себе: вот, он приезжает. У меня есть семь дней, чтобы стать другим человеком. Я мысленно составила список того, что мне надо было изменить в себе, и, конечно же, забыла об этом через полтора часа. «Какие глупости», - думала я потом с облегчением. Мальчику я понравилась такой, как была, все пошло своим чередом и закончилось самым лучшим образом. Мне хочется и теперь думать так же: менять себя - глупо, я такая, как есть, и всегда такой останусь. Будь собой, Машенька, и все само по себе сложится как надо.

«Будь собой, люби себя!» - нежными голосами поют психотерапевты, порхая весенним утром за окном стариковского кабинета. У них гладкая кожа, мягкие кашемировые свитера, приятные манеры и нет проблем с эрекцией.

«Неудачница», – говорит со вздохом Старик, глядя на часы: ему уже пора в свою настоящую жизнь, он и так потратил на меня слишком много бесценного времени.

На стороне психотерапевтов – весь распрекрасный мир, который любит меня такой, какая я есть. На стороне психотерапевтов - ничейные зеленые луга и бесплатное голубое небо, смеющиеся младенцы и баночки черничного варенья, берег океана и солнце. Сама Мать Природа на стороне психотерапевтов, - чудесная, нежная, добрая.

А на стороне Старика – ничего. Сплошная неизвестность, неопределенность, и, вероятнее всего,- одиночество.

Вот тебе, Нео, и две таблетки.

Tormashki

главная