Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
17:54 

tafoxu!


Нюх.


Один не выдающийся, но весьма трудолюбивый профессор, работая в своей лаборатории, нечаянно понюхал очень ядовитый раствор, схватил себя за нос и упал в обморок.

Ассистентка Наташа вызвала скорую, Профессора отвезли в больницу, обследовали и сказали, что он, увы, навсегда потерял обоняние. Профессор не слишком расстроился: он не был ни любителем цветов, ни ценителем вин, и пользовался всю жизнь одним и тем же одеколоном, который ему покупала мама. В жизни без запахов даже нашлись преимущества: например, голубцы можно было есть, не морщась. И всё пошло своим чередом, пока через несколько недель Профессору не начали мерещиться запахи.

– Яблоки! Кто-то ест яблоки? – спросил он однажды вечером.
– Никто, – ответила Наташа, принюхиваясь.

Профессор встревожился и пошел к врачу. Врач объяснил ему, что в этом нет ничего странного: иногда человеку руку ампутируют, а она у него потом чешется. Посоветовал не обращать внимания и заверил, что само пройдёт.

Но Профессор не мог не обращать внимания. Запахи мерещились ему все чаще и чаще, и это были очень странные запахи. Ничто у Профессора не пахло так, как положено: апельсины пахли сигаретами, дети пахли канцелярским клеем, трамваи пахли зубной пастой, а одеколон, который дарила мама, однажды утром завонял резиной.

Профессор очень переживал, – он не любил необъяснимые явления, особенно когда они происходили в его собственной голове. Он завел себе тетрадку и расчертил каждую страницу на две колонки. В левой записывал объекты и явления, а в правой – их новые запахи:

Дождь пахнет грушами
В больнице пахнет кошками
Кошки пахнут нарциссами

Он часто перелистывал записи, ставил на полях отметки, рисовал стрелочки и добавлял сноски, но так и не находил никакой связи. Однажды утром, сидя за столом у себя в кабинете, он записал: "Дырокол пахнет водорослями", убрал тетрадь в портфель и крепко задумался. Вскоре пришла ассистентка.

– Наташа, – сказал он. – Эти водоросли не могут продолжаться. Всю жизнь я верил в объяснимость дыроколов. Если всё пахнет, как ему вздумается, какой смысл во всех этих пробирках?
Ассистентка ничего не поняла, но кивнула.
– Я решил, я буду путешествовать. Мне надо обнюхать как можно больше всего, чтобы найти ответ.
Они помолчали немного и сказали одновременно, глядя в пол:
– Я подумал, может ты хочешь...
– Если Вы не против, то я бы тоже...

Они собрали вещи и поехали на юг. Теперь записи вела Наташа, а Профессор диктовал:

Из билетной кассы пахнет картошкой
Вокзал пахнет имбирём
Сосед по купе пахнет керосином

Они останавливались в больших городах (малиновый джем, лак) и маленьких деревушках (крем для обуви, омлет с грибами), бродили по полям (мёд, аэрозоль для стёкол) и пожили у моря (гороховый суп). Но стопка исписанных тетрадей росла, а разгадки всё не было видно. Профессор с каждым днём худел и бледнел. Иногда по вечерам он спрашивал у Наташи, не кажется ли ей, что он просто сошел с ума, и она, не зная, как его утешить, садилась за стол и начинала перелистывать тетради.

Неизвестно, сколько бы еще он так протянул, но однажды в небольшом городке на побережье Профессор вышел пройтись перед сном и оказался около церкви. «Для порядка придётся и это тоже обнюхать», – сказал он себе, толкая тяжелую дверь.

В церкви было пыльно, темно и пахло варёной капустой. Профессор потоптался у входа, а потом сел на лавочку и сложил руки на коленях. Он понятия не имел, что нужно делать, поэтому просто сидел и смотрел по сторонам. «Возможно, – произнёс он, наконец, сквозь зубы, – вопреки всему, что я знаю, и во что я верю, ты есть, и я тебя ищу». От этих слов во рту у него образовался какой-то кисловатый привкус, но он продолжил: «Объясни, пожалуйста, что всё это значит». Во рту сделалось ещё противнее, и стало, к тому же, стыдно. Он задрожал, обхватил себя за плечи и стал повторять, сначала тихо, а потом всё громче: «Что всё это значит, что всё это значит, что всё это, черт возьми, значит?!» Ничто в церкви не менялось от его крика, но он всё кричал и кричал, и вдруг почувствовал, что запах капусты пропал, а вместо него… и тут Профессор захохотал, как сумасшедший, а потом заплакал и сполз со скамейки на пол.

Он пришел в себя в больничной палате с пустыми белыми стенами и окнами в пол, которые были задернуты плотными шторами. Наташи рядом не было, но он знал, что она недалеко: на столике рядом с койкой лежали тетрадь и ручка. Профессор приподнялся на локте, открыл тетрадку и сделал аккуратную запись: «Бог пахнет мокрой собакой». А затем добавил: «и нету в этом никакого смысла».

Он встал с постели, подошел к окну и отдернул штору. В комнату хлынул яркий свет летнего полудня, а окно оказалось дверью на балкон. Профессор повернул дверную ручку и мир, не имеющий никакого смысла, радостно опрокинулся на него.

Тополя перед балконом громко шелестели и пахли сосисками. Чей-то новенький велосипед, прислоненный к фонарному столбу, пах шампунем. Ветер приносил с моря ароматы канифоли и компота из сухофруктов. Профессор стоял у балконной балюстрады, подставив лицо солнцу, и думал, как хорошо было бы, скинув рубашку, занырнуть с разбега в этот компот. Тут он заметил, как в дальние ворота больничного сада входит Наташа, и ему ужасно захотелось к ней. «Наташа, Наташенька! А ну и пусть, что мокрой собакой!» – закричал он, сам не замечая, что кричит, и вдруг ощутил в теле странную легкость. Он почувствовал, что ноги его отрываются от балконных плит, и соскальзывают с босых ступней войлочные тапочки, и больничный парк уже плывёт под ним, покачиваясь. Профессор испугался немного, но почувствовал запах чесночных гренок, исходивший от куста черёмухи, ухватился за него, как за невидимую ниточку, и полетел уже ровнее. Потом над прогретой черепичной крышей сарая поймал аромат свежей газеты, пронёсший его до пышной липы, завис ненадолго над ней, купаясь в запахе крепкого чая, и вот, наконец, уловил тянущуюся издалека паутинку Наташиных духов – апельсиновое варенье, опавшая хвоя – и полетел по пустой аллее к ней навстречу, уверенно набирая скорость.

14:29 

tafoxu!
Беспокойство — это не состояние,
А свойство души.
Ходи по квартире кругами,
выщипывай брови,
надкусывай яблоко,
дыши.
Никто не знает, куда свернуть,
К холодильнику или в шкаф.
А значит, каждый всё время прав.
Беспокойство — это всего лишь биение времени
Тик, мать его, так.
Родился дурак и умрёшь дурак.
В игре без поля, команд и ворот
Не получится проиграть
Просто бей по мячу
Просто бей
со всей дури
блять.

13:33 

tafoxu!
Пошла вчера утром на рынок у реки. Сидела потом на скамейке на старой барже и слушала стихи Давида Самойлова из вконтакта. Разрешила себе под них поплакать. Не от грусти, а от красоты. Чего стесняться. От красоты всегда хочется плакать. Подумала - если разрешу себе, узнаю хоть, что будет. Оказалось, ничего страшного. Приятно и мокро. Но непонятно. Может быть, стоит сделать это несколько раз, чтобы понять, зачем оно так устроено, чтобы люди плакали от красоты.

00:22 

tafoxu!
Я играю в «как будто я опять в Рязани».
Я живу в маленьком городе, я хожу в гости и гости ходят ко мне, у меня маленькая и старая квартира с деревянным полом и сквозняками. А сейчас я сижу за своим столом с ноутбуком, у меня опять играет какая-то непонятно откуда взявшаяся музыка, и я воскресила давно забытый блог.
Между сегодняшним днём и тем периодом жизни, в который я играю, пролегла Москва. Пролегла, как три года полярной зимы.
Я не совсем понимаю, что именно было не так с Москвой. Всё у меня там складывалось, в общем-то, хорошо. Интересная работа, хорошая зарплата, съемная квартира в центре, жизнь не ради бабла, общение не козлами. Любовь, между прочим, случилась со мной тоже в эти три года. Может, и не в Москве дело. Может быть, я бы устроила себе эти три года полярной зимы в любом другом месте.
И всё же — целых три года какая-то огромная часть меня просто не жила. Я не знаю, какая именно это часть, но одна из её функций — это способность писать. Способность писать у меня за эти три года перекрыло напрочь. Способность дружить, кажется, тоже. В Рязани я умела и то и другое. Может быть, это одна и та же способность.
Сейчас она по-тихоньку возвращается.
И снова я не понимаю, в чем тут дело. Прага — симпатичный город, приятнее Москвы. Но он мне не то чтобы ужасно нравится. Я не хожу по нему с мыслями «ах надо же, я в Праге, дышится-то как!» Город как город.
Поздней весной он пахнет пылью и акациями, точно как Рязань. Неделю назад выпал снег, я смотрела, как мои ноги месят снежную крупу в свете фонарей, и это тоже было похоже на Рязань. Я не скучаю по Рязани. Просто маленькие города похожи друг на друга. Может быть, я люблю маленькие города. Может быть, большие города мне противопоказаны.
А может, города вообще ни при чём. Просто так совпало.

23:21 

tafoxu!
На что похоже вдохновение (список вещей, которые одновременно и есть, и нет)

Огонёк, когда разводишь костер. Вроде уже погас, а потом вдруг раз — и снова появился.
Дыхание малознакомого спящего человека. Присматриваешься и думаешь — а вдруг он умер, а мы все ещё думаем, что он спит?
Испарина на лбу. Кажется, что лоб весь мокрый, а коснёшься — и нет ничего.
Тикание часов в комнате. Иногда ты его слышишь, а иногда — нет. Но ты знаешь, что оно есть.
Случайно услышанный запах знакомых духов от кого-то из прохожих. Показалось? Да нет же, вот же.. Или всё-таки показалось?
Знание, что всё будет хорошо. Вот оно было, а вот прошла ничем не примечательная секунда — и снова тебя охватило сомнение.
Секунды, когда дождь еще не решил, начинается он или нет.
Шевеление высокой травы в безветренный день. Неужели совсем неподвижная? Нет, смотри, шевельнулась.

23:38 

tafoxu!
Жить, открыв глаза, страшно.
Как-то я прочитала статью, она называлась «Секс худых». В ней психолог говорит, что пубертатный возраст заканчивается лет в 25. Гормональные изменения – гораздо раньше, но еще лет 8 уходит на то, чтобы разгрести последствия этого урагана.
Так вот, где-то лет в 25 жизнь начинает начинаться. И годам к 30 тебе наконец хватает смелости открыть глаза. И ты понимаешь, что жить круто и страшно. Ты понимаешь, что это вообще такое – жить. И ты понимаешь, что наконец-то ты живешь, а не смотришь на жизнь через запотевшее окно.
Жить, открыв глаза, круто и страшно.
Очень страшно и очень круто.
Примерно как кататься на американских горках.
Все вокруг имеет цвет и текстуру. Все вокруг - настоящее и опасное. Все кругом подвижно и непредсказуемо. Все вокруг меня имеет ко мне отношение.

Мир невыносимо существует.
Мир невыносимо существует.
Мир невыносимо существует.

18:17 

tafoxu!
Ощущение такое, что я сижу в доме и смотрю, как он рушится прямо надо мной. Вот кусок штукатурки отвалился, вот люстра задребезжала еще сильнее чем вчера, по потолку на глазах ползет трещина, какой-то грохот раздался этажом ниже - и надо бы пойти посмотреть, что там, но тут вдруг разбилось стекло в книжном стеллаже у меня за спиной, я встаю и начинаю собирать осколки, и рассеянно думаю, что надо бы паковать вещи и куда-то переезжать, и кого-то убеждать ехать вместе со мной, но может еще не сейчас, наверное всё-таки не сейчас, и надо всё-таки пойти посмотреть, что там был за грохот, может кому-то там помощь нужна или еще что. А в доме кипит странная жизнь, кто-то бегает в панике по коридорам, а кто-то, напротив, спокойно ведет на прогулку пуделя, кто-то тащит вверх по лестнице свежекупленный телевизор и матерится, что лифт со счерашнего дня не работает, потому что шахту перекосило. А некоторые, как я, бродят растерянные, кто-то хмурый, всё еще с молотком и гвоздями, пытается что-то залатать, а кто-то уже рукой махнул и просто ходит снимает всё на видео. И все чего-то ждут и комментируют происходящее - уже даже без мата, а так, вполголоса. И про себя я почему-то знаю, что когда начнут падать стены, я не умру и не стану скотиной, но что именно я буду делать и что будет со всем этим - не могу даже представить.

18:21 

tafoxu!


Я тут думала про надежду. Считается ведь обычно, что надежда - это хорошее и важное. В письмах солидарности к узникам совести часто пишут «не теряйте надежду».
Наверное, смысл этого слова можно понимать по-разному. Мне кажется, что потеря надежды – самое важное, что произошло со мной за последний год.
Надежда – это вера, что по каким-то причинам в какой-то момент всё может внезапно измениться к лучшему. Обнаружится вдруг, что прогноз погоды врал, и дождя в твой день рождения не будет. Что давно охладевший любимый вдруг появится под дверью с букетом и скажет «прости меня, я был таким болваном». Что накопится критическая масса среднего класса, что вскипит разум возмущенный, что нефть закончится или что Вацлав Гавел реинкарнирует в одном из активистов оппозиции.
И сочиняются про надежду мотиваторы и демотиваторы, и копипастятся афоризмы, и пишутся пожелания на открытках. И живут люди, раздувая в себе угольки надежды, нашептывая себе, что вот, вчера в троллейбусе двое рабочих говорили, что в новостях одно враньё, значит шевелится что-то там, шевелится! Главное - не терять надежду, протянуть еще немного, а потом что-то наконец произойдёт – не может не произойти.
Способности не терять надежду противопоставляется обычно черный пессимизм: народ – быдло, диктатура – часть менталитета, деньги правят миром, дальше будет хуже. И из этого, как правило, делается вывод, что любые барахтания в попытках сделать мир лучше не имеют смысла.
Всю жизнь я была жителем лагеря надеющихся и считала это своим долгом и своей заслугой. На пессимистов смотрела свысока.
Этой весной, выйдя на стопятисотый в своей жизни митинг, поняла вдруг, что надежды во мне не осталось ни грамма. В том месте, где она обычно была, обнаружилась совершенно отчетливая пустота. Страшно было только первые два дня, а потом стало вдруг как-то нормально. И с тех пор я думаю про надежду.
Сама сущность надежды подразумевает, что есть два разных мира – наш, плохой, – и еще один, в котором что-то уже случилось и всё стало, наконец-то, как надо. Есть «эта» Россия, в которой граждане целуют мускулистый кулак президента, и «та», в которой что-то с ними произошло, и они начали брать на себя ответственность за происходящее, критически мыслить, ценить свою свободу и так далее. Надежда – это вера, что «этот» мир когда-то закончится (не важно, из-за внешнего ли вмешательства или благодаря моим собственным усилиям), и начнётся «тот».
И вот я не знаю, как это объяснить, но на самом деле – никакого «того» мира не существует. Есть только этот мир, только эти люди, только эта страна. Мы либо принимаем этот мир и живём в нём, либо отказываемся от него – прикрываясь надеждой или пессимизмом, не важно.
Мы имеем ту власть и то общество, которые имеем. Ситуация может измениться, - но надеяться нельзя. Нельзя раздувать в себе никакие угольки, упрашивать себя потерпеть еще немного ради возможности увидеть лучшие миры. Вы либо живёте в этом мире – с тем количеством счастья, которое привыкли считать для себя нормой – либо меняете что-то в себе. Единственные перемены, которые вообще возможны – это перемены в себе.
И когда мы барахтаемся, пытаясь изменить окружающую действительность – мы делаем это не ради надежды, не ради того, чтобы «тот» лучший мир поскорее настал. А потому что эта деятельность – и производная и условие существования наших личностей. Потому что нас не будет, если мы перестанем.

15:09 

tafoxu!
Доисторический вальс для Псоя Короленко, хорошо бы в дуэте с нежноголосой девушкой.
Исполняется хищно и торжественно. И девочки в газовых платьях скользят по сцене летнего театра.
Пою второй день.


Я из воды выползаю на теплый песок.
Я из воды выползаю на теплый песок.
Я выползаю, а я выползаю,
А я из воды выползаю на теплый песок.

Хвост мой чешуйчатый чертит в песке борозду.
Хвост мой чешуйчатый чертит в песке борозду.
Хвост мой чешуйчатый, хвост мой чешуйчатый
Хвост мой чешуйчатый чертит в песке борозду.

Я звено эволюции номер четыреста шесть.
Я звено эволюции номер четыреста шесть.
Я звено, я звено, я звено, я звено,
Я звено эволюции номер четыреста шесть.

00:31 

tafoxu!
Мне напомнили, что сегодня – ровно год, как я ничего не писала в своем блоге.
Мне захотелось написать про две вещи, которые случились со мной за это время.

Первая – это любовь.

Любовь не похожа на всё, что случалось со мной ранее, но при этом она удивительно узнаваема. Я вспоминаю, как моя подруга, выросшая в Ташкенте, впервые увидела деревню под Рязанью. «Это же всё, как в букваре!» - изумлялась Динара, веселя пассажиров пригородного автобуса.

Со мной случилась любовь, как в букваре. Она одновременно похожа и непохожа на все, что я знала о любви. Домик – точь-в-точь как с картинки на букву «Д», только перед ним еще лежит в пыли собака и выкусывает из лапы блоху. Собаки в букваре не было, но домик – тот самый, ошибки быть не может.

Не знаю, что еще можно сказать о любви. Только банальности.

И еще. Любовь – не главное, что происходит с человеком в жизни. Но - ничто не страшно, пока происходит любовь, потому что, как бы ни издевалась над тобой вселенная, она не сможет обобрать тебя до нитки.

И вот, вторая вещь, которая со мной случилась – я, кажется, победила страх. Наверное, нельзя победить страх совсем, можно – только на каком-то из уровней. Но я и не имею в виду, что я теперь ничего не боюсь.

Однажды прошлой весной я ехала в метро и пыталась проделать упражнение из книжки про медитацию. Упражнение было про успокоение мыслей. Вдруг, почти случайно, у меня получилось. В голове стало тихо. И я увидела в этой тишине боящуюся Машу. И тут же меня настигла очевидность - тот, кто смотрит на боящуюся Машу, не боится сам. Это длилось всего мгновение, но его хватило, чтобы мы – я и страх – перестали быть единым целым. С тех пор страх осязаем.

Все это похоже на метафизическую бредятину, но выражается в очень конкретных вещах. Например, вот это душное и вязкое состояние, когда вы сидите в Контакте вместо того, чтобы сделать что-нибудь полезное или хотя бы интересное, - оно с тех пор просто кончилось. Потому что - теперь я прекрасно это понимаю – увязала я тогда в неосознанном, невидимом, безымянном, сросшемся со мной страхе.

Вместо этого появилось ощущение возможности всего. Появилось чувство свободы совершенно другой природы. Свободы человека, стоящего в горной долине с картой в руках. Можем ли мы ухерачить вон на тот хребет, Маша? Можем! Херачить придется долго, но можем, если захотим.

И, в общем, на этом – всё.
Такой вот недоделанный пост по итогам минувшего года.

17:42 

tafoxu!
Я не могу смотреть на заброшенные самолеты. Это очень грустно. Самолёт - это же целая эпоха, интересные истории, интересные пассажиры, интересные экипажи, солнечные дни, дождливые дни… Если когда-то получилось оживить эти куски кабеля, привести в движение мотор, чтобы он заставил эту железную штуку взлететь, - неправильно вот так всё это бросить. В этом нету достоитнства.

Я читаю вот это и думаю – до чего же я люблю его. И самолётики. До чего же я люблю его любовь к самолётикам. Иногда он человек как человек – лежит на постели в джинсах, бреется, выбирает блинчики к завтраку и говорит в телефон. Но иногда вдруг катушка ниток, выпавшая из его чемодана, кажется мне чудом. И я беру её в руки и восторженно шепчу, как под грибами - "Катушка... у него катушка... у него грусть и самолётики..."

Но, Маша, грусть про самолётики - это же просто одна из штук, которые чувствуют люди, умеющие чувствовать. В ответ на это нужно просто улыбнуться, оторвавшись на секунду от выбора блинчиков. Почему же ты сейчас ты плачешь, Маша, от желания прижать к груди заржавелый кукурузник? Сентиментальная ты моя баба.

А потому что - хрен его знает, ослепляет ли нас любовь, или напротив – помогает увидеть сущность вещей. Может быть, всё это для того и затевалось, чтобы один лемур другому лемуру однажды в понедельник мог отдать кусок своей грусти о самолётиках. О старости, одиночестве, мечтах и самолётиках. Может только для этого и существуют любовь и литература.

00:43 

tafoxu!
Послушайте, я тут поняла кое-что о романтике. О ваннах с лепестками роз, о надписях на асфальте под окнами, свиданиях с сюрпризом и прочем. В двух словах это можно выразить так: романтика нужна, если не разговаривают души.

Души мне видятся как тихие глазастые лемуры, которые сидят у нас внутри. Молчаливые, печальные, древние, неутомимые, мудрые, постоянно чего-то ждущие лемуры. И вот иногда эти лемуры вдруг вступают в разговор. Как и о чем - непонятно, мы наблюдаем только признаки.

Ирена, я не знаю,
О чем моя судьба
За столиком соседним
Ведет с твоей беседу.


Это Натан Злотников, хотя вряд ли он за соседним столиком видел лемура.

Но лемуры разговаривают не всегда. Странные они звери.

Зато когда они разговаривают, мир сворачивается вокруг них до размеров стеклянного пузыря с искусственным снегом, и внутри шара они сидят, уставившись друг на друга, а вокруг них пластиковые снежинки носятся вихрем, огоньки отражаются в стекле и с тихим шелестом вращается вселенная.

А мы в это время видим красоту – и видим ее невыносимо остро. Я помню, как однажды из-за поворота пустой лесной дороги вдруг выскочили сани, с лошадью и мужиком в ушанке. Я помню, как один моряк ободрал локоть, прыгая через парапет ночью в Стамбуле. Я помню железную дверную ручку с львиной мордой. Ну в общем, вы прекрасно знаете, что такое невыносимая красота.

А потом лемуры смолкают. Навсегда ли или на время – но смолкают наверняка. Такие уж они странные хреновины – видимо, для того, чтобы заработал их хитрый вайфай, нужно очень много совпадений. Ветер не с той стороны, нептун в третьем доме, несвежий базилик – и все, контакта не состоится.

Лемуры при этом, вроде бы, не пугаются. Им, может, по сто тысяч лет каждому – чего им. Замолкают и сидят, как прежде. А вот людям страшно без невыносимой красоты. Вдруг она никогда больше не вернется? Вдруг лемуры не заговорят? Люди впадают в панику, они привязывают лемуров друг к другу веревочкой, они сажают их в общую клеточку и поминутно теребят. Если люди американцы, это называется у них “we are working on our marriage”.

А еще они в тоске пытаются воспроизвести невыносимую красоту сами, как умеют. И это у них называется романтикой. И эти лепестки роз, эти сюрпризы под подушкой, эти белые свадебные шатры на морском берегу, все эти рукотворно созданные чудеса - трогательная, прекрасная и безнадежная попытка вернуть ощущение пронзительного совершенства мира.

14:15 

tafoxu!
Вспомнилось сегодня еще одно посвящение для одного человека из Питера по имени Сахар:

Настоящий художник из Питера
Невозможен без старого свитера.
Это, знаете ли, неспроста.
И уже не одно поколение
Наблюдает, что в этом явлении
Есть пленительная красота.

22:27 

tafoxu!
Размораживая холодильник, обнаружила обрывок тонкой золотой цепочки. Не знаю, откуда он взялся, я никого не замораживала.

Вообще, делая дома уборку, я всегда представляю, что меня похитили, и ко мне в квартиру приходят два детектива. Ну, знаете, как обычно бывает – «На столе лежит газета с расписанием электричек, обведен поезд на Гримзвелл в 18-00. О, бывший бойфрэнд жертвы живет на станции Нью Кэббидж, это как раз в том направлении!».

В моем случае это было бы, например, так:

- Холмс, я вижу около телефона охотничий нож. Жертве угрожали, она вызывала помощь и пыталась себя защитить! (Не, это я за грибами ездила три недели назад, с тех пор валяется).
- Ватсон, я нашел на тумбочке в коридоре сумку с ключами, паспортом и кошельком, а около нее бутылку уксуса. Как вы думаете, что это может означать?
- Хм… возможно, уксус использовали для выведения пятен крови. Отдайте сумку на экспертизу, Холмс. (Искала в холодильнике кошачий корм, забыла поставить чертов уксус обратно).
- Ватсон, а этот сломанный венгерский флажок на кухонном столе… жертва много путешествовала по Европе, возможно, у нее недавно был конфликт с кем-то из Будапешта и она в расстроенных чувствах терзала этот сувенир? (Сломался, когда я отковыривала крышку на банке с краской, а выкинуть не успела).
- Холмс, смотрите, она собиралась в командировку, я вижу чемодан, а в нем деловой костюм. И… резиновые сапоги? (Это я в Питер на конференцию ездила, весной еще, а сапоги просто с антресоли упали недавно).
- Ватсон, какой размер одежды носила жертва? Кажется, 42. Но я вижу тут на спинке кресла гигантские женские трусы в розовую полосочку. У нее была любовница! (Да я сама офигела, когда их нашла).
- Холмс, Холмс! Что это за странная зеленая хуйня?
- …
- …
- Пойдемте-ка отсюда, Ватсон.

Так меня и не нашли.

22:11 

tafoxu!
Послушайте, наступила осень
И на землю начали падать каштаны
И я знаю, что это покажется странным,
Но я вас прошу –
Никогда не подбирайте каштаны по одному.
Я сейчас объясню, почему.
Ведь зачем они, в сущности, падали?
Наверняка висели и думали – надо ли?
Плохо, что ли, висим?
И все равно, один за одним –
Вниз, прямо на тротуар. Бам, бам!
И колючие их скорлупки от удара лопаются по швам,
И блестящим коричневым сердцем - в лужу.
Глупо, неловко, негигиенично и неуклюже.
И главное – зачем? А все для того,
Чтобы какая-нибудь Маша,
проходила мимо, кутаясь в кардиган,
и вдруг с теплой руки стянула перчатку,
наклонилась украдкой,
подобрала и положила его в карман.
А там –
Эй, ты кто?! Ты кто такой? Кто ты?
И будут лежать рядом, в темноте,
Настраиваясь на частоты
Друг друга, тереться бугристыми спинами,
Перекатываться в ладони, ворочаться, царапаться о брелок
Или в сумке забьются в какой-нибудь уголок,
А потом ваша кошка потеряет их за диваном,
Или они мирно усохнут на столике в прихожей
Но все это, в общем, уже не важно,
Потому что, значит, не зря они все же
Упали с ветки, если были у них эти вот полчаса
В темноте кармана.

Подбирайте каштаны,
Только всегда по два.
Пусть они вам напоминают о странном,
О негигиеничном и неразумном,
О том, что бывает, когда наконец решишься
Рухнуть с насиженной ветки
Блестящим коричневым сердцем
На тротуар.

@темы: Рифмованное

08:45 

tafoxu!
Мудрые люди знают, что отношения с любимым – это труд. Счастье не падает с неба, его надо строить не спеша, прочно, надежно, кирпичик за кирпичиком. Только не спрашивайте у мудрых людей, что потом делать с этой прочной кирпичной хуйней, которая у них вместо любви.

12:47 

tafoxu!
Женя и Маки

Она была рыжей, бледной и почти прозрачной.

Когда она курила, мне казалось, что она целует сигарету… белые пальцы, странно изогнутые, острый подбородок, приподнятые брови и капризная улыбка.
Но Женька совсем не была капризной. Она была нервной. Чувствительной. Чувственной.

Она переживала из-за того, чего многие просто не заметили бы. Она была похожа на меня саму, на ту меня, которой я становилась, влюбляясь во взрослых.

Не помню, чтобы у нее был парень… мужчины ее не любили. Общались с ней, шутили, разговаривали, но не воспринимали серьезно. Боялись ее, потому что она была хрупкой и взрывоопасной… как ребенок.

А я ее любила.

Полюбила ее тогда, когда стала старше – несмотря на то, что никакой разницы в возрасте между нами не было. Полюбила тогда, когда сама научилась не быть ребенком.

Любила ее печали (Понимаешь, ко мне почему-то относятся не так, как ко всем…), любила ее комплексы (Ну да, я знаю, что я не такая красивая, как Алинка…), любила ее обиды (Ты, Машка, не хочешь со мной общаться… не зовешь меня к себе никогда…). Все любила. Ее истерики. Ее взрывы, ее глупости. Видела в ней себя, только чище и ярче – как будто на дне ручья.

Любила брать ее за руку, когда мы шли куда-нибудь вместе, - за самые кончики пальцев. Любила, обнимая при встрече, забираться ладонями под рыжую копну волос. Любила смотреть на нее на лекциях, когда она старательно писала конспект.

Тетради у нее всегда были неаккуратные. Она сама всегда была неаккуратной и одевалась как попало. А я любила ее даже за гадкую привычку грызть ногти. Любила ее сквозь старенькие, со старшей сестры Алинки снятые свитера, сквозь растрепанные джинсы, сквозь длинное серое пальто и разноцветный шарф.

Я видела Женьку тонкой и прозрачной, сидящей на белой постели, обхватившей колени. Видела слепые пятна солнца на ее рыжей гриве, на плечах и щеке.
Я видела ее прямую спину с выступающими позвонками…

Я рисовала на ней маки.


12:58 

tafoxu!
Идея для клипа:

Парень просыпается, подходит к зеркалу – и видит, что у него абсолютно идеальная кожа. Он отчаянно ищет хотя бы один прыщ, но тщетно.
Чистит зубы и видит, что они у него идеально ровные… он в ужасе, бросает на зеркало пригоршню воды, а капли стекают идеально ровно, в шахматном порядке, строем.
Он идет завтракать, нечаянно проливает молоко на стол. Лужица молока идеально круглой формы. Он режет колбасу, - а на ней кружочки жира расположены в абсолютно правильном порядке.

Парень становится дерганым.

Он выходит на работу и две соседки хором говорят ему «Доброе утро», в такт кивая головами. Он идет по тротуару, бежит собачка и срет как раз на серединку крышки колодезного люка. Покупает билет в троллейбусе – номер 909-909. Приходит на работу ровно в 9 утра.

Короче, так его весь день колбасит.
Он начинает сходить с ума. Бледнеет. Под глазами круги.

В напивается в баре. Приходит домой уже поздно, никак не может уснуть. Потом вскакивает, начинает рыться в шкафу, находит карманный фонарик, выбегает на улицу. Фонариком светит, находит люк с какашкой, берет палочку, сдвигает какашку с середины люка, возвращается домой и спокойно засыпает.

18:14 

tafoxu!
По утрам из окна наблюдаем с кошкой,
Как дворничиха кормит голубей лавашом.
Фаня думает, что у нее охота,
А я думаю, что все хорошо.


@темы: Рифмованное

11:49 

tafoxu!
Упражнение на одну сигарету: хайку о медицине.



Нет, мне от слов его
вовсе не больно.
Ложь. Аспирин.


***

Нагретые солнцем
перила моста.
Руки врача.

Tormashki

главная