14:12 

Tormashki
tafoxu!
Похоже, с мизантропией пора завязывать.

О прекрасном:

Да здравствует дерьмовое кино! Мне хочется совершенно искренне, безо всякой иронии петь ему дифирамбы.

Ходила в пятницу смотреть "Новолуние" и получила огромное, просто огромнейшее удовольствие. От этой чудесной бледнолицей девочки, от ее алых губ и крупных зубов, от вязаных свитерочков и этого восхитительного страдающего взгляда. Как же все замечательно! Он ее бросил, и она три месяца просидела у окна... а он страдал и появлялся в виде этакой дымки, чтобы уберечь ее об безрассудных поступков... она говорит ему - обрати меня в вампира! - а он ей - нет, нет, я не могу обречь тебя на такие муки... а потом он думает, что она умерла, и едет отдаваться на Страшный Вампирский Суд, а она спасает его, вся такая отчаянная и серьезная, вся такая на желтой спортивной итальянской тачке... ох, мамочки мои, какая же прелесть. А в конце... а в конце! "Если ты хочешь, чтобы это сделал я, у меня будет одно условие... выходи за меня замуж... чтобы вместе... навеки..."

Давайте же, девочки, признаемся друг другу шепотом на ушко: как бы мы ни любили мы рассуждать, дымя тонкими сигаретками, обо всяких там джармушах, куросавах и каурисмяках, нет и никогда не будет ничего милее для наших сердец, чем вот такой простейший, честнейший, совершеннейший кич.

Есть в нем та пронзительная красота, к которой все мы стремились, выводя на полях тетрадей женские лица с огромными глазами, пухлые сердца, проткнутые булавками, и прочую дребедень. Настоящая, не замороченная, колюще-режущая красота равнодушной набоковской лолиты, валяющейся на диване с журнальчиком для подростков. Красота битловской "love me do", исполненной на стадионе для тысяч 16-летних заплаканных фанаток.

Но все это, как обычно оно и бывает, уже было очень точно сказано. Например, у Цветаевой в

...И вот, Марина, так любя ваши стихи, я бе-зумно, бе-зум-но, безнадежно, безобразно, позорно,
люблю - плохие. О, совсем плохие! Не Надсона (я перед ним преклоняюсь!) и не Апухтина (за
"Очи черные"!), а такие, Марина, которых никто не писал и все - знают. Стихи из
Чтеца-декламатора, Марина, теперь поняли?

Ее в грязи он подобрал,
Чтоб угождать ей - красть он стал.
Она в довольстве утопала
И над безумцем хохотала.

Он из тюрьмы ее молил:
Я без тебя душой изныл!
Она на тройке пролетала
И над безумцем хохотала.



И в конце концов - его отвезли в больницу, и -

Он умирал. Она плясала,
Пила вино и хохотала.



(О, я бы ее убила!) И кажется даже, что когда он умер и его везли на кладбище, она -

За гробом шла - и хохотала!


Но может быть это я уж сама выдумала, чтобы еще больше ее ненавидеть, потому что я такого
никогда не видала: чтобы за гробом шли - и хохотали, - а вы?

Но вы может быть думаете, это - плохие? Тогда - слушайте. О, Господи, забыла! забыла!
забыла! забыла, как начинается, только помню - как кончается!

А граф был демонски-хорош!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
А я впотьмах точила нож, -
А граф был демонски-хорош!



Стойте, стойте, стойте!

Взметнулась красная штора`:
В его объятиях - сестра!


Тут она их обоих убивает, и вот, в последнем куплете, сестра лежит с оскаленным страшным
лицом, а - граф был демонски-хорош!

А "бледно-палевую розу" - знаете? Он встречает ее в парке, а может быть в церкви, и ей
шестнадцать лет, и она в белом платье...

И бледно-палевая роза
Дрожала на груди твоей.



Потом она, конечно, пускается в разврат, и он встречает ее в ресторане, с военными, и вдруг
она его видит!

В твоих глазах дрожали слезы,
Кричала ты: - "Вина! скорей!"
И бледно-палевая роза
Дрожала на груди твоей.


Дни проходили чередою,
В забвеньи я искал отрад,
И вот опять передо мною
Блеснул твой прежний милый взгляд.

Тебя семьи объяла проза,
Ты шла в толпе своих детей,
И бледно-палевая роза
Дрожала на груди твоей.


А потом она умерла, Марина, и лежит в гробу, и он подходит к гробу, и видит:

В твоих глазах застыли слезы...

- и потом уж не знаю что на ей -

И бледно-палевая роза
Дрожала на груди твоей.


Дрожала, понимаете, на недышащей груди! А - безумно люблю: и толпу детей, и его
подозрительные отрады, и бледно-палевую розу, и могилу.

Но это еще не все, Марина. Это еще - как-то - сносно, потому что, все-таки - грустно. А есть
совсем глупости, которые я безумно люблю. Вы это знаете?

Родилась,
Крестилась,
Женилась,
Благословилась.

Родила,
Крестила,
Женила,
Благословила -
Умерла.


Вот и вся - женская жизнь!

А это вы знаете?

Перо мое писало
Не знаю для кого...



Я:


- А сердце подсказало:
Для друга моего.



Сонечка:


Дарю тебе собачку,
Прошу ее любить,
Она тебя научит,
Как друга полюбить.



- Любить - полюбить - разве это стихи, Марина? Так и я могу. А я и перо вижу - непременно
гусиное, все изгрызанное, а собачка, Марина, с вьющимися ушами, серебряно-шоколадная, с
вот-вот заплачущими глазами: у меня самой бывают такие глаза. Теперь, Марина, на прощание,
мои самые любимые. Я - сериозно говорю. (С вызовом:) - Лю-би-ме-е ваших.

Крутится, вертится шар голубой,
Шар голубо-ой, побудь ты со мной!
Крутится, вертится, хочет упасть,
Ка-ва-лер ба-рыш-ню хочет украсть!



Нет, Марина! не могу! я это вам - спою!

(Вскакивает, заносит голову и поет то же самое. Потом, подойдя и становясь надо мной:)

- Теперь скажите, Марина, вы это - понимаете? Меня, такую, можете любить? Потому что это мои
самые любимые стихи. Потому что это (закрытые глаза) просто - блаженство. (Речитативом, как
спящая:) - Шар - в синеве - крутится, воздушный шар Монгольфьер, в сетке из синего шелку, а
сам - голубой, и небо - голубое, и тот на него смотрит и безумно боится, чтобы он не улетел
совсем! А шар от взгляда начинает еще больше вертеться и вот-вот упадет, и все монгольфьеры
погибнут! И в это время, пользуясь тем, что тот занят шаром...

Ка-ва-лер ба-рыш-ню хочет украсть!



Что к этому прибавить?

- А вот еще это, Сонечка:

Тихо дрогнула портьера.
Принимала комната шаги
Голубого кавалера
И слуги...


Всё тут вам, кроме барышни - и шара. Но шар, Сонечка, - земной, а от барышни он - идет. Она
уже позади, кончилась. Он ее уже украл и потом увидел, что - незачем было.

Сонечка, ревниво: - Почему?

Я: - А потому, что это был - поэт, которому не нужно было украсть, чтобы иметь. Не нужно
было - иметь.

- А если бы это я была - он бы тоже ушел?

- Нет, Сонечка.

URL
Комментарии
2009-11-29 в 14:40 

божий дар с яичницей
слепившая Толстого из снега
в точку! меня оно до жути растрогало

2009-11-29 в 15:03 

Tormashki
tafoxu!
божий дар с яичницей, это было нечаянно отправившееся начало поста )

URL
2009-11-29 в 16:17 

божий дар с яичницей
слепившая Толстого из снега
Tormashki это не отменяет мой комментарий)

2009-11-29 в 17:45 

да, другого нам не надо.особенно если посмотреть вокруг, я готова все свои 24 часа распихать по романам-фильмам-мечтам только о таких отношениях.
где мой личный принц?

2009-11-30 в 02:10 

ты неизлечимо Boum!..
Feli.

URL
2009-11-30 в 10:55 

Tormashki
tafoxu!
Нет, Андрюша, бум - это другое. Бум - это ирония, а в новолунии все восхитительно серьезно.

URL
2009-11-30 в 18:43 

да, оно и видно, Маша.
Feli.

URL
   

Tormashki

главная